Рецензия на постановку «Чайка». Интеллигентная абсурдность.

Экстравагантный спектакль Богомолова «Чайка» рисковал получиться непонятным. Но очевидным есть публичное признание – звезды «Табакерки» нарочито и беззащитно обыграли собственную медийность. Зудина, Табаков, Сосновский, Хабенский и остальные смогут плясать под чью угодно дудку, они получат аплодисменты и очереди за лишними билетиками.

Но официальная расшифровка смысла совсем другая. Критикам было дано объяснение, что спектакль не о театре, но об успехе. Театроведам это заявление значительно облегчило жизнь, потому что постановка полна символами и значениями. У Богомолова усадьба Чехова волшебным образом превратилась в заброшенный Дом культуры, забитый советской мебелью и с бархатной красной скатертью на столе, а герои примеряют на себя разные эпохи.

Константин Хабенский в роли известного литератора Тригорина выглядит как современный «делатель кассы», в темных очках и дорогими часами на руке. Аркадина в исполнении Зудиной тоже ультрасовременная барышня на шпильках и с глянцевым журналом в руках.  Треплев и Заречная смахивают на советских диссидентов, Сорин – явно отсидевший гражданин с вечной сигареткой в зубах. Маша (яна Сексте) превратилась из несчастной женщины в несчастную алкоголичку-пионерку в застиранной форме. 

Все эти товарищи работают здесь как отражателями, зеркалами собственных судеб, в курсе которых вся страна благодаря желтой прессе.  Кто лучше Хабенского сыграет Тигорина – персонаж, уставший от внезапно навалившейся славы, которого раздирают на части женщины всех возрастов? А лучше Зудиной – Аркадину, репутация которой выстроена на интригах и нежном кокетстве, временами переходящего в цинизм?

Зритель покатывается от хохота – вызвано это манипуляциями режиссера, который умело манипулирует исходными данными своих персонажей. Видеоперфоманс подтверждает всю кутерьму, осмеивающую чеховских персонажей, а также постсоветскую интеллигенцию. В перерывах между актами на большом экране демонстрируются какие-то мошки, высасывающие мозг античным статуям и меняющие им головы.

 До предела доведена в спектакле абсурдность происходящего. Иногда кажется, что это мрачный капустник, призывающий показать миру признаки театрального разложения. Конечно, не один Богомолов рассмотрел в известном театре попсовость с длинными корнями ( в «Табакерке» умеют смеяться над собой), но лишь он с бесстрашием и восторгом осмеливается глумиться над этим фактом в этом же театре.

Рецензия на постановку «Чайка». Интеллигентная абсурдность.
 
   
 
 
   
 
 
Спонсоры театра: